Сайт социально-инжинирингового агентства "Гайдай.Ком"

ПРОЕКТЫ
Лучше всего о нас расскажут наши дела

Здесь представлены проекты, показательные для нашей деятельности.
01001, Киев,
ул. Костельная, 8, оф. 27
Тел./факс: (044) 278-80-35

Что нас волнует

Сергей Гайдай

О критике власти, цензуре, вредных заблуждениях и информационной войне с Кремлём

Недавно побывал на круглом столе, посвященном информационным войнам, пропаганде и информационной безопасности. Неприятно был удивлен тому факту, что даже среди нашего экспертного сообщества, профессионалов и специалистов информационного фронта, утвердились устойчивые заблуждения, которые, с моей точки зрения, не только профессионально опасны, потому что показывают картинку весьма упрощенно, примитивно и неверно, но и социально вредны для дальнейшего развития украинского социума.





Логика событий за 23 года существования нашей страны была очевидной: сформированный в 90-е годы из советской партноменклатуры, предпринимателей и криминала правящий класс Украины не строил новое эффективное государство. Не создавал армию. Не отстаивал национальные интересы. Ему достался большой кусок бывшей советской империи под названием Украина, которую он стал использовать как собственную «плантацию» для создания личных материальных благ и собственного благополучия. Не важно, были ли это донецкие, львовские или днепропетровские, суть у всех была примерно одинакова. Вся наша власть – большая коррупционная система, где все члены этой системы используют служебное положение для личной выгоды.

Попытка изменить систему стала назревать с появлением думающего креативного класса, гражданского сообщества, в основном сконцентрированного в крупных мегаполисах. Первая революция 2004 года, к сожалению, не привела к смене системы. Причиной этого оказалось одно очень большое заблуждение. Люди думали, что, если сменить очень «плохого» представителя власти на «хорошего», который выглядит значительно патриотичнее, умнее и культурнее, – все изменится само собой. Но этого не произошло. Если не менять сами правила игры, «хорошие» становятся «плохими».

Поэтому начавшаяся в конце 2013 года необуржуазная революция в Украине – Евромайдан – прежде всего ставила перед собой задачу сменить устоявшуюся политическую систему, демонтировать ее до основания и сформировать принципиально другое государственное и политическое устройство. Для этого – отлучить от власти старую политическую элиту независимо от того, числились они когда-то оппозиционерами или нет. Привести к власти другую элиту, которая создаст новое правовое государство, соответствующее новейшим стандартам, принятым в цивилизованном мире.

К сожалению, вмешательство путинской России в этот процесс, аннексия Крыма, участие фээсбэшных диверсантов, «ополченцев», а затем и регулярных войск РФ в развязывании войны в Донбассе сильно затормозили этот процесс. И одновременно в информационном пространстве и в головах многих украинских граждан появилась масса вредных и опасных заблуждений, выгодных представителям старого госаппарата и старых политсил, все еще находящихся у власти в стране.

Заблуждение первое. Все, кто сегодня критикует оставшуюся у власти старую политическую элиту, работают на врага, на Россию, на Путина. Более того, власть даже законодательно пытается закрепить принцип «власть критиковать нельзя». Сначала была попытка внесения в ВР законопроекта «О неповиновении», в котором говорилось, что нельзя призывать солдат и силовиков не выполнять приказы власти. Но ведь именно этим мы и занимались все время на Майдане – убеждали силовиков перейти на сторону народа и не поддерживать власть, не выполнять преступные приказы. Так что же поменялось сегодня? Власть имеет право отдавать преступные приказы? Теперь очередной депутат подал законопроект, которым предлагалось ввести прямой запрет на критику власти. И это ничуть не лучше законов 16 января. Уроки истории усваиваются плохо? Мы тем и отличаемся от России, тем и сильнее ее, что у нас нет никакого пиетета перед действующей властью. Мы не считаем, что всякая власть – от Бога или сакральна. Власть в Украине – это опасная и неблагодарная работа. Таков этот народ и такая эта страна. И если эта власть не проводит реформы или проигрывает войну, она перестанет быть властью, потому что именно на это – реформы и победу в войне – был во время выборов огромный социальный запрос. Я считаю, что, если ты настоящий патриот, твоя прямая обязанность – критиковать власть, а вовсе не агитировать за запреты критики и введение цензуры. Армия и сообщество рабов всегда менее эффективны, чем армия и сообщество вольных людей. Учите историю, панове политики.

Второе заблуждение: нам не победить Путина, потому что его ресурсы значительно больше, у него лучше вооружение и больше солдат, его армия непобедима. Об этом говорят не только простые граждане, не только эксперты, но даже украинские военачальники, включая Главнокомандующего. Однако история знает массу примеров, когда Россия была бита, и очень крепко бита, народами, имевшими значительно меньшие ресурсы. Уже всем набивший оскомину пример Финляндии, остановившей значительно более сильную, чем сегодняшняя Россия, советскую империю Сталина. Финны имели, мягко говоря, куда более скромные ресурсы, чем СССР, однако им удалось остановить агрессию и отстоять свою государственность. Хотя в планах Сталина было стереть Финляндию как государство с лица земли. Непрекращающееся сопротивление афганского народа в войне с Советским Союзом заставило советские войска с позором уйти из Афганистана. Я уже не говорю о более давних примерах, таких как поражение России в Русско-японской войне, хотя Япония несоизмеримо меньше по размерам, но была лучше оснащена, а самое главное – куда более эффективно управляема. Один из последних примеров, когда, казалось бы, более слабый противник побеждал Россию, – это война в Чечне. Первая кампания чеченцами была выиграна. Но и вторая не завершилась поражением, как это представляет нам нынешний Кремль. По меткому высказыванию Александра Невзорова, Россия проиграла войну в Чечне и до сих пор выплачивает ей дань. Стоит Кремлю перестать выплачивать Кадырову контрибуции, и Чечня снова будет потеряна Россией, как и весь Северный Кавказ. Говорить, что нам нужен мир любой ценой, потому что русские непобедимы, – это такое же предательство, как и запрет на критику власти. Нам не нужен мир любой ценой, нам нужна победа, и желательно – с наименьшими потерями. А это возможно только в ситуации, когда к военно-политическому руководству страны придут настоящие стратеги и люди, действительно компетентные в вопросах ведения войны. С политической волей побеждать, а не примиряться с агрессором, который и не собирается останавливаться.

Третье заблуждение: для победы нам во что бы то ни стало нужно американское оружие и войска НАТО. Это напоминает ситуацию в конце Второй мировой войны, когда Германия начала терпеть поражение на всех фронтах. Именно тогда Гитлером овладел миф о некоем супероружии, изобретение которого позволит Рейху переломить ход войны и победить. Да, безусловно, сегодняшнее вооружение украинской армии проигрывает российскому. Но у страны достаточно ресурсов, чтобы модернизировать собственное вооружение и побеждать на фронте, даже не дожидаясь военной поддержки извне. Была бы политическая воля и умение воевать настоящим образом. Более того, я убежден, что в случае эффективных боевых действий и побед на фронте США и НАТО куда быстрее предоставят нам свое вооружение и помощь, потому что будут уверены, что оно попадет в руки победителей, а не проигравших. У них будет мотив рисковать и портить отношения с Россией. Сейчас же такого мотива нет, потому что нет гарантии, что это оружие станет оружием победителей.

Четвертое заблуждение, услышанное из уст одного кибербойца Сети: эта война ведется не столько на поле боя – солдатами, артиллерией и танками, сколько в информационном пространстве, где главное – это «правильная» телевизионная картинка. Сначала картинка, а потом ее подтверждение танками и снарядами. Это очень серьезное профессиональное заблуждение. Война, прежде всего, ведется на поле боя, там гибнут люди, и это реальность. Если мы проигрываем на поле боя – противнику легко создавать необходимые ему картинки, где показываются отступающие украинские солдаты, убитые «киборги» и занятые боевиками территории. Против этого очень трудно что-либо возразить. Никакой блогер и инфобот тут не поможет. А вот когда мы будем одерживать победы на поле боя и освобождать свои территории, город за городом, – тогда, что бы ни врал противник, скрыть правду будет невозможно. Настоящий PR – это не то, что ассоциируется с понятием «лукавство». PR – это деятельность, в его прямом значении, по формированию общественного мнения. Его алгоритм: сначала реальное событие, а потом – его грамотное донесение до аудитории. «Кто кого переврет» – это не пиар. Это всегда заканчивается катастрофой для тех, кто позволяет себе рождать информацию, не подтвержденную реальными событиями. Особенно в таком прозрачном мире, как сегодня.

Так как же должна быть устроена система информационной безопасности и пропаганды и какой должна быть информационная политика государства?

Прежде всего реформы государственного аппарата должны заключаться в том, что мы сокращаем количество чиновников и государственных учреждений, а не создаем новые органы и министерства. Создание Министерства информации и пропаганды является действием из прошлого. Я бы не только не создавал новую структуру, но сократил бы и Министерство культуры, и Министерство молодежи и спорта, и еще половину имеющихся министерств, которые очень мало влияют на реальность. У них просто есть бюджет и штат чиновников, которые этот бюджет «осваивают». Их исчезновение ничего не поменяет в реальности, только улучшит ситуацию.

Говоря об информационной политике государства, я бы не сказал, что мы проигрываем информационную войну Российской Федерации. Да, у нашего противника есть жесткая авторитарная централизованная государственная вертикаль, и все в ней находится под полным контролем Кремля. Там заказчиком информационной войны является лично Путин и его кремлевское окружение. Это мало чем отличается от фашистской Германии с министром пропаганды Геббельсом. Это мало чем отличается от лживой системы пропаганды, которая существовала в Советском Союзе и где заказчик был только один – КПСС. Мы сегодня не можем себе этого позволить. Это просто вернет нас назад.

Повторюсь еще раз – мы тем и отличаемся от России, тем мы и сильны, что у нас есть свобода слова и свобода мнений. Наше гражданское общество куда сильнее, чем наше государство. Именно оно затеяло революцию, именно оно требует перемен, именно оно создало добровольческие батальоны и отправило их на фронт. А государство пока работает очень неэффективно. Поэтому я не верю ни в какие государственные учреждения, которые смогут изменить ситуацию к лучшему. Но у нас есть гражданское сообщество, которое эту информационную политику уже сформировало и осуществляет. То, что министр информации называет «кибервойсками», уже давно существует, и не только со времен второго Майдана. Это явление в нашей стране существует с тех пор, как люди получили свободный доступ к Интернету. Именно в Интернете мы воевали с режимом Януковича и критиковали власть, именно в Интернете мы активно поддерживали и координировали Майдан и воевали с властью на информационном фронте. И именно это информационное сообщество без какого-либо финансирования, указаний и координации свыше воюет с Россией на информационном фронте.

Но что же все-таки должны делать государственные органы, отвечающие за информацию в такой ситуации? Я думаю, что они должны взять на себя всего несколько функций.

Первая: государство и разные его структуры должны создать маленькую, компактную и компетентную службу заказчиков. Речь идет всего о нескольких толковых людях. В Администрации Президента, Кабинете министров, в Минобороны и СНБО. В их распоряжение будет отдан необходимый бюджет. На эти деньги они будут заказывать и размещать в информационном пространстве разнообразную информационную, пропагандистскую и агитационную продукцию. Задачи, под которые будет заказываться эта продукция, должны быть прописаны в едином концептуальном документе об информационной политике государства. И разрабатывать этот документ, кстати, нужно тоже с участием того же гражданского сообщества. Для этого нужно собрать за рабочим столом всех ведущих экспертов информационного пространства, и они в результате дискуссии выработают такой документ.

В соответствии с этим документом государство будет заказывать разные информационные продукты: у киностудий и режиссеров – патриотические фильмы, у телевизионных продакшен-студий – сериалы соответствующего содержания, у телеканалов – журналистские расследования, у дизайн-студий – агитационные плакаты, листовки и другую агитационную продукцию. На эти же деньги нужно заказывать продюсерским группам создание необходимых радиостанций и телеканалов, которые работали бы на цели и задачи, поставленные государством.

Чтобы все это осуществить, нет необходимости создавать отдельное разветвленное и бюджетированное министерство, внутри которого будет создаваться какой-то информационный продукт. Все это может финансироваться государством и заказываться у того же гражданского сообщества и представителей креативного класса. При этом исполнителям надо четко ставить задачи, но ничего особо не запрещать. Этот продукт в информационном пространстве должен быть лучшим, конкурентоспособным на рынке информации. Он должен конкурировать и с информацией внешнего врага, и с критическим мнением внутри страны. И не только в нашем информационном поле, но и во всем русскоязычном пространстве, а также в европейском и американском.

Вторая функция государства – создание собственных официальных центров информации. Они вроде бы есть, различные пресс-секретари и «речники», но сегодня они работают крайне плохо. Когда мы каждый день слушаем очередного пресс-секретаря АТО, Минобороны, Генштаба или СНБО, информация, которая ими подается, нас не удовлетворяет. Во-первых, она неполная, неточная и необъективная – это касается и потерь личного состава, и тех реальных событий, которые происходят. Во-вторых, эта информация не оперативна и не отражает быстро меняющуюся ситуацию. И в-третьих, мы ей просто не доверяем, потому что она противоречива, а порой откровенно неправдива. Мы начинаем искать альтернативу официальным источникам. Мы куда больше доверяем блогерам и волонтерам, находящимся на месте событий, чем любому официальному лицу. Создается впечатление, что чиновники, отвечающие за информполитику, считают украинцев маленькими детьми, которым, чтобы они не впадали в панику, нельзя рассказывать всю правду, которую положено знать взрослым. Поэтому, если уж и есть у государственных органов несколько официальных спикеров, озвучиваемая ими информация должна быть самой оперативной, самой точной и достоверной. А пока этого нет – не будет и доверия к официальным источникам информации. Именно это предоставляет противнику широкое поле для преувеличения наших потерь, для создания паники и дезинформации наших граждан.
И третья функция, которую должно выполнять государство в информационной политике, – это военная цензура. Да, это определенные ограничения и запреты. Но логичные, понятные всем и без двойных стандартов. Тут следует ввести так называемые правила садовника, согласно которым не всякую ветку на дереве можно обрезать, а только ту, которая действительно вредит или мешает его нормальному развитию. Например, запрет на всю информационную продукцию государства-агрессора вполне ясен и понятен в условиях войны. Кстати, его сегодня в полной мере нет. Украинские телеканалы по-прежнему полны информационной продукции противника. Запрет должен быть полным. Причем запрет этот должен быть един для всех. Здесь не должно быть двойных стандартов. И в этой ситуации, кстати, может появиться возможность для создания рынка украинских сериалов, которые до сих пор не могли конкурировать с российским продуктом. Трудно себе представить в воюющем Советском Союзе трансляции радиопередач из Берлина.

Но под цензурой нельзя прятать внутрикорпоративные разборки в украинском медиапространстве. Когда один владелец канала, наделенный властью сегодня, провоцирует запреты для СМИ конкурента, обвиняя его в недостаточном патриотизме. Не нравится Поплавский или Шустер – ок, мне они тоже не нравятся. Но ни у кого не может быть права на запрет. Конкурируйте. Создавайте информационный продукт лучшего качества, и зрители сами решат, что смотреть. И война тут ни при чем. Людям хватило мудрости разобраться с Януковичем, с информацией они тоже как-нибудь разберутся.

Военная цензура должна касаться только информации, которая действительно составляет военную и государственную тайну: о дислокации и передвижении воинских частей, о типах вооружения или возможных планах наших войск и о пропагандистских материалах противника, направленных на наше население. Свобода же слова, возможность критиковать власть и свободно обсуждать проблемы, существующие в обществе, – это и есть наше преимущество, которое в итоге поможет нам выиграть эту цивилизационную войну с таким сильным противником, как Россия.

Сергей Гайдай, политтехнолог